«Тиражи книги о Валиевой будут исчисляться миллионами». Итальянский фигурист — о разбане Камилы, будущем в спорте и любви к российскому катанию
25 декабря истек срок дисквалификации Камилы Валиевой. За время вынужденной паузы она сменила команду тренеров и теперь открыто говорит о желании вернуться на вершину мирового фигурного катания. Ее comeback ждали не только в России — новость о конце бана заметно всколыхнула и зарубежное сообщество фигуристов.
Одним из тех, кто особенно эмоционально отреагировал на возвращение Камилы, стал один из сильнейших итальянских одиночников Кори Чирчелли. В своих соцсетях он оставил комментарий под постом Валиевой на русском языке, не скрывая радости. В беседе с корреспондентом Sport24 Петрoм Шатровым Чирчелли подробно рассказал, как давно восхищается Камилой, почему считает ее величайшей фигуристкой и как в Италии восприняли ее возвращение.
— В своих соцсетях ты очень бурно отреагировал на окончание дисквалификации Камилы Валиевой. Почему для тебя это настолько значимое событие?
— На мой взгляд, здесь почти не требуется объяснений. Для меня Камила была и остается величайшей фигуристкой в истории женского одиночного катания. Я помню ее еще по юниорским стартам: о ней говорили буквально везде, в каждой стране. Мне постоянно рассказывали про невероятную девочку, которая делает в катании то, чего не способен повторить никто. С тех пор я целенаправленно следил за каждым этапом ее карьеры.
— Ее выступления оправдали твои ожидания?
— Более чем. Иногда я ловил себя на мысли, что все происходящее похоже на подделку. Настолько идеальной выглядела ее программа, что разум отказывался верить в реальность. Она казалась существом не из этого мира — настоящим ангелом фигурного катания. Я до сих пор испытываю злость и горечь, вспоминая, что с ней произошло на Олимпийских играх в Пекине.
— Как ты узнал о допинговом скандале вокруг Валиевой?
— Тогда я жил в Северной Америке. Очень отчетливо помню тот день: мы сидели с другом в кофейне, когда вдруг буквально все вокруг заговорили о Камиле. Телешоу, спортивные программы — все прервалось. На всех каналах начали обсуждать только ее. Создавалось ощущение, что мир замолчал, а суперзвезду в одно мгновение превратили в главного злодея планеты.
— Какие мысли были у тебя в тот момент?
— Это было жуткое ощущение. Я не мог понять, как вообще возможно подобным образом обращаться с 15‑летней девочкой. Давление, которое на нее обрушилось, казалось бесчеловечным. При этом меня поразило поведение самой Камилы. Она не позволила себе ни одной грубой фразы в адрес тех, кто писал про нее жестокие вещи, кто буквально разрушал ее репутацию. Такое самообладание в таком возрасте вызывает невероятное уважение.
— Ты верил тогда, что после всего этого она сможет вернуться?
— Честно говоря, надежда была, но я очень сомневался. В истории достаточно примеров, когда великие спортсмены из России говорили о возвращении, но в итоге так и не смогли вернуться на прежний уровень. В случае с Камилой все выглядит иначе: видно, что она по-настоящему настроена снова выйти на лед и бороться за максимум. Это очень вдохновляющая история. Я уверен, рано или поздно по ее биографии снимут фильм или напишут книгу. И тиражи такой книги, без преувеличения, будут исчисляться миллионами.
— Сколько раз вы пересекались с Камилой лично?
— Всего однажды. Это произошло в Куршевеле, когда мне было 16, а ей 13. Не уверен, помнит ли она тот эпизод, но я — совершенно точно. Для меня это был особенный момент, у меня даже до сих пор хранится фотография с той встречи. Тогда уже было ясно: передо мной будущая легенда.
— Вы поддерживали общение после этого?
— Нельзя сказать, что мы часто переписываемся как друзья. Скорее, я время от времени писал ей сообщения в роли большого поклонника. Последний раз это было несколько месяцев назад: я выложил в сеть видео одного из своих прыжков и отметил Камилу, потому что учился делать четверные именно по ее технике. Для меня она — эталонный образец прыжковой школы.
— Недавно Камила опубликовала пост о возвращении в спорт и поставила лайк под твоим комментарием. Что ты почувствовал, увидев это?
— Даже сложно подобрать слова. Было очень приятно осознавать, что она заметила мой комментарий и отреагировала. Внутри — смесь радости и какого‑то детского восторга. Я надеялся, что и многие другие фигуристы публично поздравят ее, но все-таки это был день католического Рождества, у большинства были семейные праздники, свои дела.
— Как на эту новость отреагировали твои друзья и коллеги по фигурному катанию?
— Мы с моим близким другом Николаем Мемолой обсуждали возвращение Камилы несколько месяцев подряд. Для нас 25 декабря превратилось в своеобразное второе Рождество. Возвращение Камилы по значимости мы восприняли почти на уровне самого праздника — настолько это важно для всего фигурного катания.
— Что в целом говорят об этом в Италии?
— В Италии сейчас царит ожидание. Женское одиночное катание в последние годы развивается не так стремительно, как раньше, динамики, к которой все привыкли, немного не хватает. Поэтому многие очень хотят снова увидеть Камилу на международных стартах. Люди до сих пор не могут поверить, что прошло уже четыре года — время действительно пролетело молниеносно. Болельщики соскучились по ярким личностям, и Валиева — как раз такой персонаж.
— Как ты считаешь, способна ли Камила снова стать мировой звездой?
— У меня нет ни малейших сомнений. С учетом повышенного возрастного ценза эра юных мультиквадисток в духе Трусовой, Щербаковой и самой Валиевой останется преимущественно в юниорском катании. Взрослые спортсменки сейчас гораздо реже используют каскады с несколькими четверными. Лидеры ограничиваются минимальным набором ультра‑си. На шоу все могли увидеть, что с тройными прыжками у Камилы полный порядок — они по‑прежнему выглядят лучше, чем у большинства конкуренток. А ее вращения, скольжение, владение корпусом вообще вне конкуренции.
— Веришь, что она снова станет прыгать четверные?
— Думаю, это не исключено. Если Камила сама захочет, вполне возможно возвращение хотя бы четверного тулупа. По поводу четверного акселя или сальхова я не столь уверен: нужно смотреть, как организм будет реагировать на такую нагрузку в более взрослом возрасте. Но при этом я убежден, что она способна выигрывать и с «обычным» набором тройных прыжков. Вспомните, Алиса Лю побеждала на крупнейших турнирах именно так — за счет качества, а не количества квадов. Поэтому главное для Камилы сейчас — здоровье, удовольствие от катания и грамотный выбор программ. Удачи ей на этом пути.
— Ты говоришь о ней с огромным уважением. Насколько внимательно ты вообще следишь за российским фигурным катанием?
— Стараюсь быть в курсе практически всего. Недавно внимательно смотрел чемпионат России. Он проходил в те же даты, что и чемпионат Италии. Мы с Даниэлем Грасслем и Маттео Риццо сидели в раздевалке после своих прокатов и смотрели выступления российских фигуристов. Можно сказать, что мы устроили себе мини‑просмотр прямо на месте соревнований.
— То есть российские старты в вашей раздевалке — обязательная программа?
— Когда речь идет о чемпионате России, это почти традиция. Для многих европейских фигуристов российское катание — ориентир в плане техники, скольжения, хореографии. Мы смотрим не только за девушками, но и за мужчинами, парами, танцами. Это позволяет понимать, куда движется спорт, какие тенденции появляются, какие элементы и связки начинают доминировать.
— На кого из российских фигуристов, кроме Валиевой, ты особенно обращаешь внимание?
— Конечно, не могу не выделить Александру Трусову и Анну Щербакову — они вместе с Камилой переопределили женское фигурное катание. Мне очень интересно следить за тем, как развивается новая волна российских юниорок: они невероятно сильны технически и постоянно поднимают планку. У мужчин мне всегда был интересен Евгений Семененко, очень ценю то, что делал Михаил Коляда — его программы можно пересматривать бесконечно. И, разумеется, Евгений Плющенко — это целая эпоха. Я вырос на его прокатах, его соревновательная харизма повлияла на всех фигуристов моего поколения.
— Как ты относишься к тому, что Камила сменила тренерский штаб?
— Это смелый, но вполне логичный шаг. Любой спорт высших достижений — прежде всего про психологию. После такой травматичной истории, какой стала для нее Олимпиада, естественно захотеть перестроить свою карьеру, попробовать новую команду, новое окружение. Важно, чтобы рядом были люди, которые верят в тебя и дают ощущение безопасности. Мне кажется, сейчас для Камилы на первом месте — внутренний комфорт, а уже потом все остальное. Если она его найдет, результаты придут сами.
— Есть мнение, что после допинговых историй спортсменов навсегда будут воспринимать иначе. Согласен с этим?
— Ситуация с Камилой слишком особенная, чтобы сравнивать ее с кем‑то еще. Это ребенок, на которого обрушили груз, который не должен лежать на плечах подростка. Я уверен, со временем люди начнут смотреть на нее менее предвзято. Талант такого масштаба невозможно «отменить» никакими решениями. Когда она выходит на лед, все остальное отходит на второй план. Остается только искусство.
— В 2026 году пройдет Олимпиада в Милане и Кортине-д’Ампеццо. Как ты себе представляешь Игры без российских фигуристов и без Валиевой?
— Честно? Это будет очень странно и неполноценно. Россия десятилетиями определяла уровень фигурного катания. Отсутствие российских спортсменов приведет к тому, что турниру будет не хватать драматургии, конкуренции и красоты. Для меня идеальная картина — это участие сильнейших, независимо от страны. И, конечно, было бы невероятно увидеть Камилу на льду в Милане. Пока сложно строить прогнозы, но думать о таком сценарии приятно.
— Если представить, что о карьере Валиевой действительно снимут фильм или напишут книгу, какой она должна быть?
— Это должно быть не просто спортивное произведение. Это история о давлении, несправедливости, силе характера и способности подниматься после ударов. Ее путь — уже сейчас готовый сценарий для сильной драмы с элементами спортивного кино. Людям интересны не только рекорды, а внутренние переживания, дилеммы, выбор. Уверен, если когда‑нибудь появится такая книга, ее будут читать далеко за пределами мира фигурного катания. Поэтому я и говорю: тиражи точно исчислятся миллионами.
— Как, на твой взгляд, изменится женское фигурное катание в ближайшие годы?
— Мы идем к тому, что баланс между технической сложностью и компонентами станет более важным, чем гонка за рекордами в числе четверных. С возрастным цензом юные спортсменки не смогут так рано выходить на взрослый уровень, а значит, будет больше времени на развитие хореографии, интерпретации, скольжения. В этом контексте такие фигуристки, как Камила, имеют огромное преимущество: они умеют одновременно быть и техническими монстрами, и артистами на льду. Думаю, впереди нас ждет новый виток развития, где идеал — гармония техники и искусства.
— Что бы ты хотел сказать Камиле, если бы сейчас мог обратиться к ней напрямую?
— Я бы пожелал ей не слушать шум вокруг и идти своим путем. Она уже изменила фигурное катание, независимо от того, сколько медалей еще выиграет. Главное — чтобы она сама получала удовольствие от того, что делает, и чувствовала поддержку тех, кто действительно ее ценит. Остальное — дело времени. И, конечно, мы все ждем ее возвращения на лед. Для многих из нас это будет как еще одно Рождество.